Май 2006

Что будет дальше с нами?

“Я беру тебя с собой,
В тёмный омут с головой!”
— Смысловые Галлюцинации

Праймтайм, русский рэпер, сидел на бетонном ограждении клумбы в ожидании автобуса. Погода была хорошая, вторая половина мая выдалась отличная — тепло и солнечно. Белёсый смог , разрезанный солнечными лучами, висел над городом. На душе приятно ощущались лёгкие вибрации весеннего волнения. Настроение у Прайма было тоже отличное. Он откупорил маленькую баночку колы. Люди на остановке тоже были более живыми, все просыпались после коматоза затяжной зимы. Мимо проезжали машины с опущенными окнами, из них слышались обрывки музыки.

Подъехал автобус №84, в него весело загрузились знакомые студенты из школы Прайма. Он встал у задней двери, прислонился к перегородке и хлебнул колы из банки. Ехать было недолго, меньше квартала. Длинная, толстая цепь на шее Рэпера постукивала по алюминиевой банке при движении и попадании колёс автобуса в многочисленные ямы на асфальте. Он глазами прошёлся по пассажирам. В толпе, у передней двери, он увидел девчонку, которая ему нравилась. Она была румынка, отличница, активистка и встречалась с каким-то ботаником, тоже румыном. Нет смысла говорить, что он Прайму не нравился. Но Рэпер понимал, что у него с ней быть ничего не может , они слишком разные. Он, Рэпер, разгильдяй и искатель приключений, а она — примерная девушка. Поэтому он к ней и не лез.

Очередная остановка, двери открылись, Прайм допил последний глоток колы и бросил банку сквозь двери автобуса в мусорку на остановке метрах в трёх. На своё удивление он попал. Рэпер оглянулся вокруг, видел ли кто-нибудь его маленькую победу. Стоявшая рядом девушка улыбнулась ему и сделала комплимент, что он очень меткий. Прайм рукой дотронулся до козырька кепки, слегка поклонился и поблагодарил её. За окном снова замелькали убогие домики и такие же убогие магазинчики.

На перекрёстке из автобуса вывалило много учащихся. Со всех сторон школьники тянулись вглубь квартала в сторону школы. Некоторые несли в руках бумажные стаканчики с кофе, некоторые говорили по телефону, кто-то курил, кто-то смеялся, кто-то щёлкал на своём “айподе”. Улица была очень оживлённой. Чувствовалось, что учиться осталось месяц и — скоро лето. Все уже к нему мысленно готовились. Прайм собирался на лето ехать на родину, в Санкт-Петербург. Он ездил туда каждый год, чтобы отдохнуть от англосаксонского мира и этой страны. В Питере было хорошо, свободно — делай, что хочешь. Рэпер достал сигареты, прикурил и направился вместе с потоком к школе.

Проходя мимо убогих домиков, построенных примерно в шестидесятых, он размышлял о своём будущем. Вообще-то он старался избегать этой темы, ничего приятного она не несла, так как будущее было, как минимум, туманным. С колледжем он, скорее всего, в этом году пролетел, потому что не успел вовремя подать документы. Многие его знакомые уже получили подтверждение о поступлении, а Рэпер всё ждал ответа. Отгоняя надвигающиеся серые тучи тоски, Прайм решил, что сейчас париться нет смысла, приедет из отпуска и решит, что дальше делать со своей жизнью. Тогда он не знал, что скоро начнётся глава его жизни под названием “Гипер-маркет”.

На тротуаре у входа школы стояла толпа школьных курильщиков, Праймтайм затесался к ним. Знакомые гопники обменялись с ним рукопожатиями. Поговорили они о надвигающихся экзаменах, музыке, играх и прочих делах насущных. Все выразили настоятельное мнение, что эта школа их не устраивает и поскорее бы конец семестра. Прозвенел первый звонок, значит через пять минут начнётся урок. В случае Прайма это была история Этой Страны. Родители, полистав учебник по истории, сказали Рэперу забыть всё, чему там учат, так как это — русофобская пропаганда. Он так и сделал.

Прайм в класс не спешил, потому и опоздал. Он вошел в класс в 8:50, его остановила учительница. Старая итальянка с подкожным характером. Своим вопросом она ввела парня в ступор. “Who are you? (Кто ты такой?)” — спросила она Рэпера. Такого поворота он не ожидал, оказывается, он учился в её классе с января месяца, а она даже не знает его. Учительница властным тоном потребовала показать ей его расписание уроков — документ выданный школой. Прайм показал. Итальянка с удивлением произнесла: “Huh, you are in my class, take your seat then. (Хм, ты и в правду в моём классе. Садись тогда.)” Праймтайм проследовал по проходу между партами, ловя недоумённо-неодобрительные взгляды одноклассников. “Take your hat off (Кепку сними)”, — добавила в спину ему учительница.

Классный кабинет, где проходил урок истории, был самый большой в школе. Этот класс был в полтора раза длиннее обычного, так как история была обязательным предметом. Учить его приходилось всему потоку. Рэпер сидел в самом конце класса. Естественно, оттуда не было ни видно, ни слышно вообще ничего. Учительница предпочитала учить по кодоскопу с выключенным светом. У нашего парня и так зрение было не очень, а в таких условиях он даже с контактными линзами ничего не видел. Училась на этом предмете половина класса, те кто сидел в первой половине. Сзади “на Камчатке” была совершенно другая жизнь.

«Привет, Серёж! Автобус пропустил?» — поприветствовала его сидевшая за ним русская девушка — эмо Саша, когда рэпер сел за свою парту. Прайм подозревал, что он ей не безразличен, но она была не в его вкусе. Он к ней относился по — дружески. «Что-то ты какая-то грустная», — заметил он Саше. Та потянулась и вытащила белые наушники “айпода” из ушей. «Не выспалась», — пояснила она. Разговаривать в дальнем конце класса можно было в полный голос, учительница всё равно ничего не слышала, как и они её. Саша принюхалась и поморщилась: «Ты опять курил?» Рэпер молча кивнул головой. «Ты же обещал мне бросить», — продолжала она. Прайм опустил голову на ладони, он и правда обещал. Ему стало стыдно, он старался быть человеком слова. Вмешавшийся в разговор югослав Чипс, вывел Прайма из неловкого положения: “Yo, Prime! You got a spare PSP battery? Mine died. (Слышишь, Прайм? У тебя есть запасная батарея для PSP? Моя здохла.)” Прайм расстегнул молнию кармана “мастерки”, вытащил запасную батарею и положил на парту Чипса.

Чипс с Праймом дружили давно, ещё со средней школы. Приехали они в эту страну почти в одно и тоже время, интересы у них совпадали, так и подружились. Они старались брать одинаковые предметы, вместе коротать время было веселее. Больше ведь в школах Этой Страны делать нечего. Часто друзья играли во время урока в много-пользовательные ПСП игры. На обеденном перерыве они тусовались тоже вместе. Чипс уже получил письмо из колледжа о зачислении на 1 курс.

После окончания школы их дороги разойдутся. Сначала общение сойдёт на чат по “MSN messenger” и смс-ки, а потом вообще “на нет”. К сожалению, так часто бывает со школьными друзьями. Прайм найдёт новых друзей: хип-хоп коллектив и встретит Химика в Гипер-маркете. Чипс пойдёт учиться и будет жить студенческой жизнью. Если честно, то Рэпер вообще не будет общаться ни с кем из своих одноклассников, ему уже будет не до этого.

Солнечные лучи пробивались в затемнённый класс истории, сквозь превращённые за десятилетия студентами в фарш, жалюзи, максимум шестидесятых годов. Все школы, в которых Прайм учился в этой стране, были одинаково убоги. Компьютеры в библиотеках были десятилетней давности: на двухтысячной винде, в лучшем случае, бывали и на 98 и Миллениум. Только в кабинете изобразительные искусства стояли новенькие “Маки”. Обшарпанные стены и двери в тёмных коридорах с моргающими люминесцентными лампами. Исписанные парты раз в год очищались болгаркой и покрывались снова лаком. На всю школу стояла пыль. В начале этого месяца начали устанавливать телевизоры в каждый кабинет. Прайм сразу, как это увидел, понял в чём дело. Его детство проходило в Петербурге девяностых, а там на выдумки были горазды. Телеки ставили не новые жидкокристаллические или плазму, а кинескопное старьё в комплекте с видиком. Рэпер с Чипом и Сашей ещё обсуждали это событие, но друзья назвали его параноиком. Рэперу было ясно, что это отмывание денег. Какие видики в 2006 году? Всё уже давно на DVD! Через пару лет надо будет всё переделывать, и чиновники из министерства смогут ещё денег распилить. “Бентли” и “Каены” же покупать как-то надо! И в дорогие отпуска тоже ездить надо! Рэпер их не судил. Он бы на их месте сделал бы также: поставил старьё, распилил остатки, а через пару лет на переоборудовании ещё раз нажился. Всё просто, это называется “планирование на будущее”. Мозг рэпера очень хорошо работал в этом направлении. Через несколько лет разразится крупный коррупционный скандал в министерстве образования, много голов полетит. Некоторые даже сядут за хищение налоговых денег в особо крупном масштабе.

Прайм не слышал, как начинался спор его кореша, итальянца Чезáре и одного из многочисленных в этой школе евреев, Джоуи. До Рэпера долетела фраза Чезáре: «Жаль, что мы не закончили, то что начали!» Еврей надулся, покраснел и выпалил: «Да как ты смеешь про холокост так говорить!» Лицо итальянца расплылось в невинной улыбке: «А я про холокост ничего и не говорил.» У Прайма немного заклинило мозг — он не поддерживал фашистское замечание своего друга, так как мы против итальянцев тоже воевали тогда. Но то, что никого не волнует сколько погибло русских, его обижало. В этой стране сильно замалчивали подвиг советского народа, и преподносили всё, как будто всю войну выиграли англосаксы. Рэпер повернулся к Джоуи и напомнил, что русских погибло намного больше, чем евреев. На этом спор сошёл “на нет”, каждый остался при своём мнении, но осадок в душе от слов друга — итальянца остался. “Откуда у него такие мысли? Значит об этом говорят у них дома. Также как у нас в семье всегда положительно отзываются о Советском Союзе”, — размышлял Рэпер, положив голову на парту и наблюдая за солнечными зайчиками на стене. Он понимал, что если бы СССР сохранился, они бы тут не жили, и всё бы было у всех хорошо. Столько русских людей бы выжило, если не было бы краха нашей Великой Страны: в девяностые многие “не вписались в рыночную экономику”, как говорил предатель Чубайс.

Чипс и Чезáре играли в “GTA Liberty City Stories” на своих “PSPшках”, а Прайм воткнул в уши наушники и закрыл глаза. В голове начался концерт всех его любимых исполнителей. Первый урок потихоньку подходил к концу. Рэпера окутывал сон.

Он очнулся от легкого прикосновения к своей спине. “Просыпайся, урок кончается”, — пояснила, прервавшая его коматоз, Саша. Прайм убрал “айпод” в карман брюк и протёр глаза. В коридоре раздался электронный гул — прозвенел звонок. Студенты плотной толпой ломились из класса. Смысла спешить не было, так как за первым уроком шёл второй, а там тоже ничего интересного не будет. Так зачем спешить к очередной скукоте?

Около двери Сашу отпихнул русский еврей Даник, дружок Джоуи. Ему видимо поскорее хотелось выбраться из класса истории Этой Страны в темноватый коридор. Девушка успела только пикнуть, её книги, тетради и пенал посыпались на пол. Присев и затормозив движение, она принялась собирать рассыпавшиеся вещи. Никто ей не попытался помочь, одноклассники просто переступили и пошли по своим делам. Рэпер такое хамство не мог оставитьбезнаказанным. Он окликнул Даника: “Эй! Стоять!” Когда тот обернулся, Прайм толкнул его в грудь с такой силой, что хам покатился кубарем на заплёванный пол школы. Студенты расступились вокруг них. Наступила напряжённая тишина. Даник вскочил и заорал: “Мы тебя найдём после школы, урод!” Рэпер рассмеялся: “А чё меня искать, вот он я! Давай сейчас, или ссыкло — один на один, без дружков!” Обидчик показал на Прайма пальцем и повторил что его найдут! После он отпихнул одного из образовавших круг студентов и удалился. Прайм подал Саше руку и помог ей подняться с пола, та с улыбкой поблагодарила его.

Снова электронный звонок, пятиминутная перемена закончилась и начался второй урок. Проводив свою подругу в её класс, Прайм оказался на своём втором уроке. Уроке графического дизайна и компьютерной графики. Урок вёл достаточно интересный преподаватель, ему было около тридцати. Он был типичный представитель либеральной англосаксонской нации, но несмотря на это, Рэпер к нему относился хорошо. Учителю молодой русский парень тоже нравился, он часто говорил ему: “Ты — неплохой парень, но ты — плохой ученик!” Прайм и сам с этим был согласен. Урок ему нравился, но струящийся солнечный свет сквозь старые жалюзи не давал ему покоя. Хотелось гулять и радоваться где-нибудь на пляже, а не печься в душных классах потрёпанной школы. Прайм уже закончил проект по дизайну обложки альбома в фотошопе и теперь просто блуждал по интернету. Обложка получилась — что надо! Такой в классе больше никому не сделать. У Рэпера явно был талант к искусству. Ему нравилось работать в фотошопе и иллюстраторе. “Айпод” заиграл песню “Третьего пути” “Время” и Рэпер прибавил громкости. Немного пощёлкав мышкой “eMac”, он закрыл браузер “Safari”, и окончательно устремил свой взгляд в окно. Ответов на вопросы, которые мучили Прайма, в интернете не было. На школьном стадионе кругами бегали ученики на уроке физкультуры. “По такой жаре бегать не особо приятно”, — подумал про себя Рэпер и нажал на кнопку следующей песни на “Айподе”. Заиграла эмо — группа “My Chemical Romance”, этот альбом ему дала переписать Саша.

“Всё, я тоже закончил”, — подытожил кореш Прайма, гопник Андрей, сидевший за столом через проход. “Зацени!” — открыл он свою работу в фотошопе. Прайм кивнул в знак одобрения, у Андрея получилось ничего, но проект Рэпера был лучше. Андрей принялся рассказывать про своего друга из Казахстана, который купил машину. Он подошёл к “eMac” Прайма и в интернете нашёл эту машину. Фотография старой “Acura Legend” появилась на экране. Парни обсудили технические характеристики данного автомобиля.

Соседка по столу Рэпера, жирная латиноска Эприл, метнулась через весь класс к своим подружкам. Эта девушка была добродушная, наивная и не обремененная интеллектом. Прайму приходилось постоянно помогать ей с её работами, так как она плохо пользовалась “Маками”, фотошопом и иллюстратором. Эприл оставила свою сумку на стуле, а остальные вещи на столе, среди них и был “iPod Video” самой новой модели. Зоркий глаз Андрея заметил дорогостоящую игрушку, оставшуюся без присмотра. “Серёга, хочешь “Айпод”?” — шепнул он на ухо Прайму. Тот отрицательно покачал головой: “И ты не хочешь.” Андрей оглянулся на толпу девушек в конце класса: “Всё нормально, никто не увидит!” Он ловким движением руки незаметно засунул “Айпод” в рукав, а потом переместил игрушку в карман. “На фига ты его взял”, — осуждающе посмотрел на Андрея Рэпер. “У бедной толстухи плеер украл”, — продолжал он. “Фиг с ней! Загоню — побухаем”, — объяснил гопник, садясь обратно за свой стол.

В мозгу в Рэпера второй раз за утро заклинило. Он не мог заставить Андрея вернуть плеер, и он также не мог его заложить. Если бы Андрей не был русским, то другое дело. Но заложить своего — означало быть клеймённым стукачом, что равносильно социальному самоубийству. Ты станешь изгоем, с тобой никто больше не будет общаться. Ты будешь призираем! Ничего лучше, чем просто промолчать, он не придумал.

Когда вернувшаяся Эприл не нашла своего дорогого плеера, начался скандал. Девушка расплакалась. Учитель призывал вора вернуть плеер. Прайм молча поглядывал на Андрея, тот сидел с невинным лицом, как будто ничего и не бывало. Учитель посоветовал Эприл идти в школьный офис и оформлять бумаги по делу кражи. Скандал закончился вместе с электрическим звонком. Начался часовой обеденный перерыв — “ланч”.

Прайм и Андрей шли по коридору к выходу доставая сигареты. Андрей вытащил украденный “Айпод” полюбоваться: “Чётко я его, а?” — Рэпер предпочёл промолчать. Неожиданно из — за угла появилась Саша. Она сначала улыбнулась, а потом резко нахмурилась. Ничего не говоря, она выхватила незажжённую сигарету изо рта Рэпера и смяла её в пальчиках. “Хватит это делать!” — строго сказала она ему. Её накрашенные чёрным глаза были серьёзными. Прайм просто вздохнул, он уже не мог ни с кем спорить. Утренние этические дилеммы высосали из него всю энергию.

На улице яркий свет майского дня ударил по глазам, уже привыкшим к школьному мраку. На улице было полно учеников. Куривший рядом на тротуаре Чипс помахал им рукой в знак приветствия.

Рядом со стоявшим около тротуара грузовиком, продававшим мороженное, уже образовалась очередь. “Я тоже морожку хочу”, — сказала Саша, сделав детское выражение лица. Они подошли к грузовику, но посмотрев на цены, все решили, что они передумали. Цены были очень высокие. Звонкий девичий голос позвал Сашу, это были её подружки. Девушка попрощалась с парнями и побежала к ним.

Парни решили обедать в тошниловке с жёлтой буквой М на эмблеме. Идти от школы до неё было минут десять. Шли туда они молча, каждый думал о своём. Прайм достал пачку сигарет. Осталась одна — последняя. Прикурив и выкинув пачку в гору мусора на обочине, он догнал остальных. Солнце приятно грело чёрную мастерку, а лёгкий ветерок шелестел в кронах зелёных деревьев. В кафе одноклассники шли не спеша, поэтому войдя внутрь обнаружили длинную очередь из разных работяг. Школьников в этом кафе было всегда мало, оно было дальше других забегаловок от школы, и немногие доходили туда. Постепенно подошла и очередь наших парней, Прайм заказал что-то вроде куриной шаурмы. Это было самое дешёвое блюдо, стоило доллар семьдесят пять. Получив заказ, парни расположились на веранде: в такой прекрасный день в помещении находиться не хотелось. За едой пошли типичные разговоры ни о чём.

Хлопнула дверь и на веранде появились знакомые девушки из потока двенадцатиклассников. Чипс помахал им рукой и предложил присоединиться. Андрей пододвинул свободный стол к своему, и через мгновение девушки сидели рядом и что-то весело щебетали парням. Прайм их не слушал. Они были ничего, но он понимал, что у них ничего общего. Когда ему задавали вопросы, он вежливо отвечал на них. Стрельнув у Андрея сигарету, он смотрел на поток машин на проспекте и думал о своём будущем. Грустные мысли, которые он отгонял с утра, навалились на наго в полдень.

“Что делать дальше…” — размышлял он, “С колледжем, видимо, пролетел…” Что делать после приезда из отпуска, он не знал. Наверное, устраиваться на какую-нибудь никчёмную работу. Одной из девушек он ответил, что будет брать год отдохнуть — это была “красивая” отговорка. На самом деле, это значило, что ты, как фанера над Парижем, пролетел и поступать будешь через год. “Да, так Порш “Каен” не купишь”, — с тоской подытожил он вслед проехавшему мимо кроссоверу. Прайм никогда так и не купил “Каен”. Когда появилась возможность — уже не было желания; некоторые мечты не сбываются. И это хорошо. В несбывшейся мечте нельзя разочароваться.

Постепенно пришло время возвращаться в школу, а надо было ещё зайти во вьетнамский магазин сигарет купить. Чипс с девушками пошли напрямик, а Рэпер с Андреем за куревом. Наконец-то наступил тот момент тишины, которого Рэпер так желал. Прайм отдал Андрею деньги, в магазинчик тот пошёл один. У Андрея было липовое водительское удостоверение, из другого региона страны, которое прибавляло к его возрасту год, что разрешало ему покупать табачные изделия и алкоголь. Эта “ксива” была одна из причин почему Рэпер с ним общался. Прислонившись к тёплой кирпичной стене магазина, Прайм вздохнул: “Как же хорошо сегодня!” Мимо проехал потрёпанный “ниссан”, из его салона доносилась такая же старая песня Доктора Дре. Ностальгическое чувство конца всей привычной жизни накрыло Рэпера. Он проходил сквозь последние дни в роли школьника. Через месяц вся его прежняя жизнь кончится. Легкая грусть давала о себе знать.

“Лови,” — бросил сине-белую пачку сигарет Прайму Андрей. Парни двинулись в школу, надо было успеть на третий урок. Какой-то пожилой итальянец косил свой газон у одного из домов возле школы. Он вытер пот со лба и вздохнул. Видимо стричь траву ему не очень хотелось. Тем временем, Прайм увидел своих остальных друзей, стоящих на тротуаре школы. Они столпились около тёмно-синего “Lexus RX330”. Прайм не знал никого из школы, у кого могла быть такая дорогая машина, даже у родителей таких не было. Он с интересом подошёл к машине

Задняя дверь была открыта, оттуда вылезала весёлая Саша, а за ней её подруга. Кроме них в машине было трое парней: слащавый мажор в дорогих шмотках сидел на заднем сидении, положив руки на спинку дивана, явно косивший под братков из фильма “Бумер”, длинный коротко стриженный гопник в кожаной куртке на пассажирском переднем месте и странный эмо-гопник с чёлкой в спортивном костюме за рулём. Стерео система роскошного кроссовера играла популярную песню эмо группы “My Chemical Romance”. “Хим! Вруби чего-нибудь другого, эту уже заездили! Да и вобще, на моём “четыреста семидесятом” надо было ехать, там места больше.” — обратился мажор с заднего сидения к водителю. От эмо-гопника не последовало никакой реакции. С переднего сидения отозвался бритый в кожаной куртке: “Матвей, всё нормально, отдыхай — наслаждайся!” Когда девушки вышли, захлопнув дверь и попрощались с парнями в машине, “Лексус” резко, с визгом колёс, рванул за угол и скрылся из виду.

“Ни фига себе у твоих друзей тачки”, — заметил Прайм Саше. Подруга Саши, Аня, засмеялась и подколола Рэпера: “Не завидуй! Вырастишь — тоже купишь!” Саша покачала головой, задумчиво улыбнулась и объяснила: “Это машина мамы друга Аниного парня, Тимы. Он её взял покататься, на меня впечатление произвести хотел!” Глаза девушки горели. Рэперу очень не понравилось, что Саша общается с такими парнями. Он сам не знал, почему ему эта картина причинила боль. Толи от зависти. Может от ревности. Когда Саша за ним бегала, ему было приятно, это поднимало его самооценку. Рэпер удивлялся сам себе: он не хотел встречаться с Сашей, но видеть её с другим парнем — портило его настроение. Ни себе — ни людям.

Электронным гулом раздался предварительный звонок, извещающий о том, что времени обеда осталось пять минут, и пора двигать в направлении третьего урока. “Откуда они только взялись”, — подумал Рэпер по пути в автомастерскую. Ничего перед собой не видя, он налетел на какого негра, тот животным рефлексом, послал Рэпера куда подальше, русский парень этого даже не заметил. Он прокручивал в голове всё утро, за несколько часов так много чего изменилось. Школа заканчивалась. Всё рушилось, жизнь менялась. Чезаре говорил фашистские реплики, Чипс поступал в колледж, Саша устраивала свою личную жизнь, Андрей украл дорогой плеер у толстушки, все постепенно расходились. Каждый шёл своей дорогой, через месяц вообще вся предыдущая жизнь — десять лет школы — закончится.

Автодело было одним из любимых уроков Рэпера. Неудивительно, он всегда болел машинами и всем, что с ними связанно. Преподаватель, который вёл предмет, был пожилой мужичок-англосакс пенсионного возраста. Он установил в классе панибратское отношение, вместо “мистер” или “сэр” его называли по имени. Звали его Норм. Он стрелял сигареты у учеников и вместе с ними ходил на перекуры на ближайшую детскую площадку, матерился и не обращал внимание на бездельников. Норм был пофигист, он ничего особо не преподавал, а просто давал ученикам работать с машинами. Оценки он ставил обычно всем средние. Никого не валил, но и не завышал. Как школа его терпела, неизвестно. В гараже он разрешал ученикам включать музыку на древней стереосистеме. Сам он обычно со скучающим видом пожёвывал карандаш, глядя в экран своего компьютера. Прайму нравилось слушать истории Норма про его молодость: он был уличным гонщиком в семидесятых. Он рассказывал, как они прокачивали машины, гоняли, развлекались,воровали и т .д. Пламя вырывалось из труб “маслкаров”, на спидометре 180, пустынные дороги, погони от полиции — всё это было в историях Норма. Правда ли это было, или старый учитель всё выдумал, история умалчивала.

Далее